Рожденные в заключении

Родились в заключении и проводят первые три года жизни за решеткой вместе со своими осужденными матерями. Сейчас в тюрьме № 16 – «Прункул» находятся пятеро детей. Они лишены свободы, не совершив никакого преступления.

Ана родила полтора года назад и с тех пор растит ребенка в заключении.

АНА ГРЕКУ, заключенная: Сейчас я нахожусь в тюрьме №16 – «Прункул». Я мама с ребенком полутора лет. Вот так. Срок большой. Мой срок — 11 лет. Находимся 24/24 в этом помещении. Не выходим, никуда не ходим, у нас нет права выходить за ворота, нам это запрещено. Для нас — еще так, но для детей унизительно, потому что они не понимают. Они видят одно и то же, они хотят чего-то нового. Они идут к воротам, видят собачку — слышат гав-гав-гав, но не понимают, откуда. Это тяжело, очень тяжело. Для детей здесь очень, очень унизительно.

До трех лет ребенок будет находиться в заключении вместе со своей осужденной матерью.

АНА ГРЕКУ, заключенная: Не представляю, вот, моему мальчику исполнится три года, и я должна его отдать. Для меня — это смерть человека. Для меня это очень, очень… Как? Куда он пойдет? Незнакомый ребенок, к незнакомым людям, когда он 24/24 видит только меня, меня и мам, и детей отсюда.

В аналогичной ситуации  находятся еще четверо детей, вынужденных провести первые годы жизни в заключении. Они живут в «Доме матери и ребенка» в тюрьме, построенной 16 лет назад при финансовой поддержке нескольких международных организаций.

ДМИТРИЙ ЧОКЫРЛА, старший офицер, Отдел социальной реинтеграции, тюрьма № 16 – «Прункул»: На данный момент условия хорошие. Каждая комната размещения оборудована детской кроваткой, кроватью для матери, отдельной ванной комнатой, отдельным туалетом. Условия питания также установлены согласно постановлению правительства. Условия хорошие. Также у нас есть педиатр — детский врач, который приходит и оказывает как информационную, так и практическую помощь матерям, находящимся в заключении, где у матерей выделено отдельное пространство, где они обеспечены и подгузниками, и специальным питанием для детей младшего возраста.

Ранее дети и их матери делили то же пространство с другими заключенными.

АНДРЕЙ ГЫРЛЯНУ, администратор ADRA Молдова: Где-то в 2004 году мы обнаружили во время визита в тюрьму «Прункул» 4-5 матерей с 4-5 детьми. Наши волонтеры выявили этих детей и матерей, у которых не было никаких условий для содержания детей, в условиях, какие должны быть. У них не было элементарной гигиены, не было подгузников для детей, не было различных вещей, которые обычно должны быть у ребенка, чтобы чувствовать себя хорошо с точки зрения гигиены. Сейчас «Дом матери и ребенка» — совершенно другой, разница разительная. Но все равно чувствуешь… кругом решетки, высокие стены с колючей проволокой.

Даже если сейчас условия проживания относительно хорошие, дети растут изолированными от общества, утверждает детский омбудсмен.

ВАСИЛЕ КОРОЙ, Народный адвокат по правам ребенка: Мы констатировали, что большую часть времени дети находятся с матерями, у них нет определенной общественной или образовательной деятельности — они не посещают ясли, детские сады. Они находятся там с матерями, но, как сказано и в Бангкокских правилах, они не заключенные и с ними не должны обращаться как с таковыми. И предложили выявить и оценить потребности этих детей, и обеспечить соответствующую поддержку и удовлетворение их потребностей. Например, мы выявили у детей определенные задержки, проблемы с речью.

Со своей стороны, представительница Национальной пенитенциарной администрации заявляет, что права детей соблюдены.

АНА ТУРУТА, начальник отдела Управления социальной реинтеграции, ANP: Дети пользуются всеми правами, какие есть у детей, скажем, на свободе. Они не ущемлены ни в каких правах. Получают те же выплаты, зарегистрированы, получают медицинскую помощь — получают необходимую поддержку и мать, и ребенок. Кроме того, у них есть различные занятия, как у обычных детей, до трехлетнего возраста.

После достижения трехлетнего возраста эти дети попадают в сообщество, и процесс интеграции оказывается сложным.

ВАСИЛЕ КОРОЙ, Народный адвокат по правам ребенка: Дети находятся с матерями только до трех лет, с возможностью продления еще на шесть месяцев. И вот тогда, в три года, ребенок должен быть передан определенному лицу, выбранному матерью, с согласия органов опеки. И, очевидно, такое лицо нужно установить заранее, чтобы наладить визиты, взаимоотношения, определенную связь с ребенком, чтобы не было травматичным для ребенка это расставание. В том случае, когда мать не может указать такое доверенное лицо и даже органам опеки не удается найти из широкого круга семьи такое лицо, то опекунские органы должны его определить, отдавая приоритет семейному типу размещения, в службах альтернативного воспитания семейного типа или даже, иногда, если это не удается, и резиденциального типа.

Воспитание детей заключенными матерями поддерживают одни эксперты и оспаривают другие.

ВЕРНИКА ГОЙНИК, координатор в области защиты детей, UNICEF: Некоторые считают, что ребенок должен быть рядом со своим попечителем, своими родителями, даже если они находятся в местах лишения свободы. В то время как другие специалисты полагают, что тюрьма — однозначно неподходящее место для ребенка. Мы рекомендуем делать акцент на деюдициализации, на мерах, не связанных с лишением свободы, и, в крайнем случае, на лишении свободы матерей с очень маленькими детьми, и их содержания под стражей с детьми только тогда, когда интересы ребенка этого требуют. Дети должны наслаждаться детством вне системы правосудия, вдали от тюрем.

АНА ГРЕКУ, заключенная: Это тяжело, очень тяжело. Сколько детей отсюда, сколько матерей ушли — ни у одной матери дети не говорят. Они ходят в детский сад, но они замкнуты в себе и не говорят. Это ломает психику ребенка.