Борьба за право на гендерную идентичность

Николас чувствует, что родился в чужом теле, которое вызывает у него дискомфорт и страдания. Гендерный переход, начатый в 2021 году, когда ему было 16 лет, кажется единственным решением. Для окружающих, а также для государственных учреждений Николас — молодой человек с документами, которые не соответствуют его внешнему виду и ощущениям.

НИКОЛАС, житель мун. Кишинев: У меня нет документов, соответствующих моей идентичности, и это длится давно, около двух-трех лет. Процесс смены документов — очень длительный, местами унизительный, трудный, неприятный и обидный. У меня были определенные мысли, связанные с моим телом, и я задавался вопросом, почему у меня не такое тело, как у других парней, и когда меня относили к девочкам, я чувствовал дискомфорт. Это не то решение, которое ты можешь просто принять, сказав: «Вот, я решил, что хочу так». Это то, что ты чувствуешь, и, скорее, больше необходимость, чем просто «хочу», скажем так. Каждый раз, когда я посещал врача после перехода, я говорил, что у меня гендерная дисфория, и пытался объяснить, что мне не нравится, когда ко мне обращаются по имени, указанному в документах, и в женском роде, но мои замечания игнорировались. И каждый раз в таких ситуациях основным аргументом было: «У тебя так указано в документах, и мы не видим смысла вникать в твою ситуацию». И это касается большинства государственных учреждений, которые я посещал, особенно школы.

Год назад молодой человек обратился с заявлением в Агентство государственных услуг (ASP) с просьбой изменить имя и пол в документах, но получил отказ. Он обратился к адвокату, чтобы тот помог ему добиться справедливости и объяснил причину отказа, на которую ссылаются представители Агентства госуслуг.

ДОЙНА ИОНА СТРЭИСТЯНУ, адвокат: Они требуют документ, цитирую: «Официальный документ об изменении пола». Этот термин или словосочетание указан в Законе №100 об актах гражданского состояния. Мы многократно и уже на протяжении 12 лет настаиваем на том, чтобы нам объяснили, что это за документ, где его можно получить, кто его выдает и как он должен выглядеть. Мы обращаемся в различные учреждения, ищем всевозможные пути, будь то заключение психолога или эпикриз врача-эндокринолога, который назначает гормональную терапию, других специалистов.

Тем не менее, единственным выходом, доступным для трансгендерных людей в таких случаях, является обращение в судебную инстанцию. В октябре 2024 года суд Кишинева отклонил жалобу молодого человека как необоснованную, и это решение его адвокат обжаловала в Апелляционной палате.

ДОЙНА ИОНА СТРЭИСТЯНУ, адвокат: Мы обратились в суд с отчетом об оценке. То есть, мы привлекли психолога, чтобы он определил, каково состояние человека и почему он находится в ситуации, в которой оказался. С какими трудностями сталкивается и в чем они заключаются. А трудностей множество, начиная с того, что он не может открыть банковский счет, потому что в реальности он выглядит совсем не так, как на фотографии в удостоверении личности. Он не может голосовать, потому что, опять же, фото в удостоверении отличается от внешнего вида человека, который его предъявляет. В первую очередь, нарушается право на собственную идентичность.

На данный момент Агентство государственных услуг изменило пол в документах о гражданском состоянии по меньшей мере десяти трансгендеров, но только на основании судебного решения.

АНЖЕЛА ФРОЛОВ, активистка ЛГБТКИ+, координатор GENDERDOC-M: Мы можем посмотреть, что происходит в других европейских странах. Достаточно, чтобы человек заявил, что он транс-персона, и хочет изменить документы. То есть, подает заявление в ASP, и это основополагающая причина, потому что гендерная идентичность — вопрос самоопределения. Никто не может указывать человеку, с какой идентичностью он себя идентифицирует. В Испании, например, существует процедура, которая предусматривает возможность изменения [документов] один раз, затем второй раз, потому что у людей есть право передумать.

Такую же процедуру предложила в апреле 2024 года Коалиция за инклюзию и недискриминацию, а также Офис народного адвоката, но она не была принята. Это произошло в ходе разработки министерством юстиции проекта нового закона об актах гражданского состояния.

ВЕРОНИКА МИХАЙЛОВ-МОРАРУ, министр юстиции: Проект закона — результат длительного процесса разработки, консультаций и публичных обсуждений, и представляет итог работы рабочей группы, которая провела несколько заседаний по этому вопросу. Представители, входящие в рабочую группу, достигли консенсуса по соответствующей формуле. Разумеется, теперь дискуссии могут быть продолжены на уровне парламента. Осталось проследить, каким впоследствии будет практическое применение.

ОКСАНА ГУМЕННАЯ, заместитель Народного адвоката: Аргументация министерства юстиции, полагаю, основывается больше на предубеждениях, и на том, что специалисты управления, предлагающие эти изменения, не понимают, что нет никаких медицинских условий. И связано это с моим человеческим достоинством и самооценкой: «Я так себя ощущаю, и никто другой не может сказать мне: ты не такой, ты должен ощущать себя иначе». Чтобы обеспечить принцип равенства, чтобы каждого человека и его достоинство уважали, трансгендерные люди имеют право заявлять, что являются таковыми, а государство должно обеспечить необходимые механизмы для документирования их ситуации на день подачи заявления.

АНЖЕЛА ФРОЛОВ, активистка ЛГБТКИ+, координатор GENDERDOC-M: Нужна большая политическая воля, чтобы продвигать и голосовать за законы, хорошо понимая, что как только проголосуешь за закон в пользу ЛГБТ-людей, тут же возникнут политические партии или активисты, публичные люди, которые начнут нападать и будут использовать гомофобию во вред тем партиям, которые проголосуют за это. То есть, мы прекрасно понимаем, что происходит, и ЛГБТ-люди находятся в ловушке. Мы находимся в ситуации, когда не можем пользоваться равными правами, потому что слишком много ненависти против нас.